joe_limonnik

 Жизненная ирония: Ришелье хотел остаться в памяти мира как герой, спасший Францию в тяжёлое время, а стал известен как банальный интриган и злодей благодаря стараниям Дюма. А медведь Винсент, бывший известным людоедом и имевший личного врага в лице браконьера сэра Кристофера Д. Робина, известного английского охотника, стал добреньким медвежонком Вини-Пухом, когда его «обработал» писатель Милн.

В результате: запомнится человек святошей, спасёт Матушку-Россию, и тогда-то какой-нибудь урод напишет книгу, где он – злодей, и пойдёт всё по старому кругу...

Мысли похожи на накротик. Перестав думать, человек невольно пытается заместить этот процесс любым другим занятием, которое бы давало меньше повода для мысли. Думая слишком много, человек становится мыслеманом, постепенно рушащим свою жизнь. Пример патологического мыслемана - это Манилов из «Мёртвых душ» Гоголя.

Часто замечаю за собой то, что в других людях недолюбливаю. Например, склонность считать собственные доказательства истиной в последней инстанции, от которой отучиваюсь сраных три года, никак не выходящий школьный максимализм и прочую херню. Когда я замечаю то же самое в других людях — это как смотреть в зеркало. А когда замечаю, что люди вовсе не принимают данное свойство за недостаток и демонстрируют его — это как заметить в зеркале своё толстое пивное брюхо, которое до этого было скрыто одеждой.

История вот какая. По субботам я посещаю клуб дебатов. На английском языке небольшая группа студентов и гостей постарше обсуждает самые разные темы. Поправочка: раньше они были разными, в последние полгода всем полюбилось обсуждать экономический кризис и политику в лице Путина, Медведева и Обамы.

У клуба есть несколько правил. Все перечислять не буду, отмечу одно, которое будет важно. Спикерам (выступающим, которые представляют стороны некоторого спорного вопроса — например, что Бог есть или Бога нет) запрещено своими речами защищать позицию, сторонниками которой они являются. В этом — вся прелесть дебатов: когда доказываешь противоположную своей точку зрения, и сам много нового можешь узнать, и просто учишься доказывать любое мнение. Короче, там человек доказывает больше, чем оправдывается.

Правилам я следовал, иногда даже перенося их реальную жизнь. Безуспешно, естественно: жизнь довольно сильно отличается от клуба дебатов, в жизни часо приходится именно оправдываться.

Я ушёл от темы. В клубе дебатов собираются разные люди с разным мнением. Естественно, иногда нарушают правила.

Тема в минувшую субботу была довольно сложной: «Российское образование плохо». В оригинале звучало именно так: is bad. Ладно, это — первая палка в колёса дискуссии. Второй оказался я.

Я был в оппозиции, то есть доказывал, что Российское образование вовсе не так и плохо. Но начианала команда пропозиции, доказывавшая, что российское образование is bad. Здесь я и совершил свою ошибку.

Мой оппонент говорил довольно подробно, в основном аппелируя к своему опыту. Это круто, по риторике помню, но есть одно «но». Общавшись с ним и раньше, в его речи я услышал лишь бесконечное повторение одних и тех же фактов. Он уезжает в Германию учиться по своей специальности (я не помню точно, что-то по управлению какими-то инженерными устройствами), а потом и работать там. Ему очень нравилось то, что учёба там бесплатная, что дают стипендию, на которую можно неплохо жить, пока не получена работа. Что у них улицы чище, что у них можно выучить язык и, сдав тест, спокойно работать. Всё это прекрасно. Но раньше он повторял это настолько часто, что в тот день достал меня. Возможно, тогда, на дебатах, была последняя капля.

Я в тот момент не знал, что могло ещё было бы опровергнуть аргументы пропозиции кроме глупого оскорбления. Моментально я объяснил себе и мотивацию действий доставшего оппонента, которую поспешил всем расказать. Мне казалось (да и кажется до сих пор), что причина постоянного повторения такого мнения оппонентом была в жуткой закомплексованности, а также крайней форме неуверенности в себе и своём решении уехать в Германию. Ему просто была нужна поддержка, что ли, со стороны окружающих, их согласие с его мнением и подтверждение того, что он верно поступает. Потом я решил вывести это на дебаты, сказав, что аргументация такого человека вряд ли может считаться логичной. Но этого я сказать не успел, меня прервали где-то на середине речи. Дальше следовал выговор за нарушение мной правил дебатов и прямое оскорбление оппонента и победа, не смотря ни на что, моей команды. Помню, что оскорблённый мной соперник угрожал, что «разберётся проще, чем с помощью правил дебатов» и символично бил себе в ладонь кулаком — идиотский и слабый жест, который мне говорил о том, что, возможно, мотивацию его я угадал.

Но тогда мне было на всё наплевать, потому что тогда я уже задумался вот над чем: очевидно, мои действия были ответом не только на то, что он доказывал личную позицию, или на то, что самому мне по финансовым причинам явно не получится уехать из «сраной рашки». 

Меня заинтересовало то, что большая часть людей, сидевших в аудитории, была на стороне моей команды. Опыт подсказывал мне, что аудитория на дебатах редко выполняет правило «голосовать за лучшие аргументы, а не своё мнение» — просто аргументы за своё мнение кажутся лучше; таков уж человек. Мне показалось, что причиной их голосования и моего нападка был отказ признать то, что образование у нас на самом деле плохое, и что его не исправит никакая Болонская система, и что на самом деле правы-то были соперники. И что на самом деле я тоже нарушил правила дебатов, потому что защищал своё мнение. Все выступили против команды пропозиции по причине простого лишь желания оправдать собственный выбор, доказать самим себе, что учатся в где попало, а в хороших вузах. А как лучше всего доказывается точка зрения? Отрицанием противоположного: признаём, что образование is not bad. 

А образование у нас, мне кажется, не самое лучшее.

Современный политический процесс в России возвращается в то же русло, из которого вышел в бурные 1990-е годы. В эпоху доельцинских восьмидесятых годов государством управляли административные органы, которые известный в узких кругах дуэт учёных Андрея Лазарчука и Петра Лелика назвал Големом. Постепенно мы возвращаемся в эпоху этой старой стабильности. С установлением контроля над политическим процессом одной партии и небольшой группы обладающих малоограниченной экономической и политической властью лиц контроль над ситуацией снова берёт аппарат чиновничества: работники министерств, департаментов, агентств, других организаций – те самые административные органы.

Планы правящей партии построены даже до 2020-го года, что подчёркивает полную уверенность в стабильности и, следовательно, в спокойном развитии аппарата чиновников.

В чём же дело и чем отличаются политики от чиновников? Чиновник – это любой служащий администрации. Политик – это такой чиновник, который обладает ещё и собственной позицией. Определение весьма грубое. Но оно позволяет увидеть глубину проникновения чиновников в область работы политиков.

Можно рассмотреть политиков, чья слава пришлась на начало-середину 1990-х годов: например, Бориса Немцова или Владимира Жириновского. В чём же их особенность? Это их вечная нелояльность к правительству, их постоянные выступления в СМИ, их элементарная индивидуальность, их ораторские способности и прочие элементы имиджа публичной персоны, которых нет у чиновника. Та самая индивидуальная позиция, которую они активно демонстрируют по всем доступным каналам коммуникации.
Но их позиции сейчас заметно ослабли. Чисто политические посты премьер-министров, например, в последние годы стали занимать чиновники. Это и «тихий» премьер Михаил Фрадков, и последовавший за ним Виктор Зубков. Примечательна знаменитая ошибка, допущенная на сайте «Лента.Ру». Как вы, возможно, помните, вместо фамилии Зубкова случайно была указана другая, крайне оскорбительная. В этой ситуации видна почти бессознательная ненависть к нему как к представителю чиновничества. Веб-ресурс «Луркморье», кстати, ставит после слова «случайно» знак вопроса в скобках. Пусть и временное, но участие Зубкова и Фрадкова в управлении государством на типичном больше для политиков уровне доказывает усиление позиций этого политического класса в современной России при явном ослаблении политиков.

Возможно, митинги «несогласных» в 2007 году больше всего похожи на требование представителей класса политиков, просьбой вернуть их в управление государством. В выступлении принимали участие не только политические деятели крайнего левого и правого направления, но и некоторые журналисты.

Бывший президент Российской федерации Владимир Путин во время выборов 1999 и 2004 годов отказался от проведения предвыборной кампании со всей типичной атрибутикой – рекламой, участием в теледебатах. Это был один из первых сигналов, показавших ослабление политики и политического дискурса.

В телепрограмме «Реальная политика» Глеб Павловский, глава Фонда эффективной политики, давал слово политологу Вячеславу Глазычеву, который под псевдонимом «Мистер Монблан» давал оценку деятельности губернаторов. Интересно, что упор он прежде всего делал на управленческие качества, нужные чиновникам, а не на мастерство дискуссии или независимую позицию, так необходимые политикам. Он оценивал экономический контроль, проблемы управления в регионах, деятельность по осуществлению национальных проектов и государственных реформ.

Это позволяет увидеть процесс возвращения чиновников в позицию обладающих властью людей. Голем, к борьбе с которым призывали в конце 1980-х годов советские учёные, вернулся к власти, найдя контраргументы теории собственной неэффективности.
Кстати о дискурсе. Дискуссии о политике постепенно теряют прежнюю актуальность и интересность, равно как и перестают, в связи с потерей актуальности, быть интересными политики и выборы государственного уровня. Относительная «жизнь», так знакомая всем по бурным девяностым годам, ещё может существовать в плоскости региональных выборов, где до сих пор существует поведение, соответствующее практике предвыборных технологий того времени. Поэтому, скорее всего, основную массу информационных поводов будут доставлять именно региональные власти. 

Потеря актуальности политических дискуссий подтверждается и постепенным уменьшением популярности аналитических и дискуссионных программ на крупнейших телеканалах (вряд ли всё дело в одних только происках цензоров): НТВ закрывает программу «Воскресный вечер»; из «Реальной политики» уходит её главный аналитик Глеб Павловский; программа «Времена» на «Первом» после 8 лет своего существования закрывается. Обсуждение и аналитический обзор политики становятся прерогативой немногих радиостанций, таких, как «Эхо Москвы», и WWW, где обсуждение иногда принимает характер беспорядочного обмена информацией. 

Итак, налицо процесс получения контроля над политической сферой аппарата чиновников. На данный момент данный процесс близок к завершению. «Вертикаль власти», построенная президентом, является своеобразным памятником победе чиновничества, подобным монументу Вашингтона в столице США.

Кстати, вот и монумент.

Герои и события пьесы совершенно абсурдны, следовательно, могут иметь отношение к объективной действительности.
 

Акт 1.

Сцена 1.

Кто-нибудь 1:  Ну хоть появись, кто-нибудь!

Кто-нибудь 2: Я тут, кто-нибудь!

Кто-нибудь 1: О, как я рад тебя видеть, кто-нибудь!

Кто-нибудь 2: А ты ещё не видел кого-нибудь?

Кто-нибудь 1: Не знаю. Возможно... Думаю, кто-нибудь ещё подойдёт. Ой, смотри, правда идёт!

Кто-нибудь 1 (хором с  Кем-нибудь 2): Ура! Мы так рады видеть тебя, кто-нибудь!

Кто-то там: Простите, господа, но я - не кто-нибудь, я - кто-то там.

Кто-нибудь 1: А, ну, тогда извините. А вы кого-нибудь не видели?

Кто-то там: Нет, к сожалению, нет.

Кто-нибудь 1: Ладно. Мы тогда пойдём искать кого-нибудь. Да, кстати, а ты кого-нибудь ищешь?

Кто-то там: Да, конечно, ищу! Но не кого-нибудь, а кого-то.

Кто-нибудь 2: Мы как раз видели кого-то вон на том холме.

Кто-то там: Да? Спасибо вам, господа! Отправляюсь туда сиюминутно!

 

Конец.

 

Выходит конферансье. Его забрасывают горой огрызков, один из которых попадает ему в глаз. Он обижается, но выйти из горы не может. В конце концов гора огрызков становится слишком большой, и конферансье тонет в них.

Балкон в типичной квартире - это такой гибрид курилки и склада. Кто курит, делает это там, особенно если соседствует с некурящими. А ещё там вечно хранятся какие-то ненужные нам вещи. Какое-то барахло с дачи, которое там оставлять почему-то не хотелось, инструменты, которые не поместились в ящике, вещи, которым не нашлось места в шкафу, старая тумбочка с обтёсанными углами, которую стыдно ставить в какой-либо комнате.

Минувшим летом к обычной куче барахла на моём балконе добавилась живая ёлка. Её привезли бабушка с дедушкой, аккуратно в пластиковый горшок из-под извести.

Я помню эту ёлку по прошлому году, когда смог съездить на дачу. Она росла около дома, совсем ещё маленькая - около полуметра. В этом году выросла уже до метра.

- Зачем вы привезли её домой? - спросил я в недоумении бабушку.

Она ответила:

- Пускай растёт. На Новый Год будем её наряжать - старая искусственная ёлка совсем покосилась, пусть теперь эта будет.

- А что если оно будет расти до двух метров и выше? - я понимал, что вопрос звучит глуповато. Что-то во мне противилось такому комнатному растению, хотя, казалось бы, какие проблемы оно может принести?

- Она не вырастет, - сказала бабушка. - Она же будет расти в городе, в комнатных условиях. Кроме того, она будет постоянно в таком горшке: он очень маленький, корням будет тесно, дереву будет трудно расти.

- Оно не будет мешать? - снова спросил я.

- Нет, мы поставим его на балконе - там оно никому не помешает.

Оно уже полгода так и стоит там. Скоро Новый Год, а значит, его скоро перенесут в мою комнату, украсят и... всё. Так оно и простоит до середины января, а потом вернётся на балкон, где будет ждать следующего Нового Года.

Я подловил себя на том, что чаще называю ёлку в среднем роде: либо "дерево", либо "оно", в то время как бабушка говорит "она". А дерево называет не "ёлкой", а ласкательной формой этого слова - "ёлочкой".

Кажется, что бабушка ещё верит в живой лес, живую природу, все эти камни, воздух, воду и так далее, в то, что это всё почти разумное. И ей не нужны взятые у псевдоучёных идеи о том, что лес жив, потому что он дышит и химические реакции фотосинтеза похожи на движение сигналов по нервной системе. Для неё этот лес - это просто лес, но при этом не лес-ресурс, как для чиновников, а часть природы. И взять это дерево со своего садового участка - это как приютить дома кошку. Мне этого никогда не понять, для меня дерево - это мёртвая кора, мёртвая древесина внутри и раз в году опадающая листва.

Это всё - банальное философствование, к тому же, я не знаю, как выразить свои мысли; но, боюсь, скоро людей, которые так смотрят на природу, уже не останется.

"Я тоже за кривые деньги".

Фраза мне запомнилась. Она принадлежит одному из ведущих утреннего шоу "Пермский разворот" Вячеславу Дегтярникову:

radio.echo.perm.ru/radioarticle.php

Сегодня сдавал в региональном отделении ВГТРК фоторепортаж на зачёт.

Позавчера я и моя напарница Оля решили сделать репортаж на социальную тему. Неделю мучились с темой, пока не придумали фотографировать бездомных собак и приют.

Сделали несколько фотографий бездомных собак на воле (чтобы задобрить их, кормили  специально для этого купленной колбасой). Вышла пара крупных планов, несколько общих и так далее. Профессионализм явно сомнителен, но, впрочем, это не важно.


Потом мы поехали в питомник для собак. Там нам рассказали, в каких жутких условиях содержатся животные, как им сложно тут жить. Ну, впрочем, лишний раз повторять всё это не стоит. Любой знает, что такое питомник для бродячих животных. Волонтёры между делом рассказали, что у них сломался один из тазов, в которых они готовили корм для собак. Естественно, на новый денег нет.

Мне этот пёс понравился

Сегодня на презентации фоторепортажа преподавательницу задела история со сломанным тазом. Она сказала: "Слушайте, а давайте все скинемся на таз для приюта!" - в итоге одногруппники начали сдавать нам с Ольгой деньги, последовав примеру педагога.

Завтра идём покупать таз, а потом повезём его в приют. Такие дела.

В центре города, как всегда, была пробка. Переходя Комсомольский проспект, я увидел машину, красную "Дэу" с будто зубами вырванной крышкой багажника. В припорошенном снегом багажнике лежал журнал с названием, кажется, "Бизнес-план". У него был небрежно загнут уголок обложки. Умильная картина.

Жалею, что не смог сфотографировать - слишком скоро машина уехала.

Был такой фильм - "Большая жратва". 1974 год. Несколько прекрасных французских актёров, в том числе - Филипп Нуаре, Марчелло Мастрояни. Сюжет прост: четверо друзей собираются дома с кучей деликатесов и проституток, желая покончить жизнь самоубийством через переедание.

Сегодня я зашёл к маме в комнату. Ей не спалось, и она смотрела телевизор - канал "Домашний", где шло какое-то кулинарное шоу. Было уже два часа ночи. В программе объясняли, как питательно и вкусно, но не смертельно для себя обжираться.

Завтра утром мама включит телевизор, когда будет пить кофе. Там будут показывать то же самое. И днём тоже. И на других каналах тоже. Везде нам покажут жратву в лучших её проявлениях. Из жратвы не пытаются уже сделать что-то эстетское, напротив, утверждается, что только она всех и спасёт, если есть правильно и то, что покажут с голубого экрана. Эстетизируют секс, но об этом - потом. Только мне не кажется, что если я буду жрать так, как учат ведущие, я стану лучше выглядеть. Скорее всего, отсрочу или приближу свою смерть на пару-тройку лет.

Это банально, но в последние годы мысль о том, что жратву ставят буквально на пост главной инструментальной ценности для человека, не выходит из моей головы. Нас учат культуре еды, которая не объясняет, как это правильно делать, а рассказывает о другой жратве. Или даже мы сами учим. Мы постоянно можем получить себе жратву. И нам об этом постоянно напоминают, а также о том, что нам нужно постоянно жрать. Неважно чем: семантикой цвета, мило улыбающимися кулинарами или сборниками рецептов.

Кажется, что мы сами себя бессознательно ставим на место этих четверых героев. Только наша "Большая жратва" длится всю жизнь с рождения до смерти.

Дома лежит книга "Что такое лейкемия?" - чистый бред. Как те две: про смерть и про доктора Хауса. Никак не могу понять, кто будет такой литературой успокаивать детей.

Я помню книги, в которых ребёнку с юмором рассказывали о большинстве болезней, с которыми он может столкнуться. Ещё там были диснеевские герои. Автор книги - Роберт Ротенберг. Я её читал где-то в первом классе. Да, в тексте о переломах там был нарисован смешно закутанный с головы до пят Дональд Дак, а Гуфи в операционной был изображён в костюме бейсболитса. Но при этом в тексте не было слов, которые могут казаться издевательской иронией:


Автор пишет о лучевой  терапии. Между делом советует: "Представь себе, что тебя показывают по телевидению!" - весёлый телеэфир с дозой микрорентген в час. Почему нельзя было, как в книге Ротенберга, сохранять хотя бы в тексте серьёзную мину? Одно дело - перелом ноги, а другое - злокачественная опухоль костного мозга. При переломе ноги вероятность выжить явно выше.

У ребёнка есть, грубо говоря, два варианта: выздороветь, пройдя через болезненный курс лечения (его последствия даже трогать не буду), или умереть. Я совершенно не понимаю, где тут уместен такой  жутковатый анимизм:


Какие-то два монтёра сидят в сосуде и тыкают пальцем в кровяные тельца.

Или такой пример:


Указатель посреди кровеносного сосуда руководит движением крови. Мне интересно, где эритроциты сдают экзамены на водительские права?


В очень мягкой форме описывают не самый приятный процесс пункции. У доктора на лице улыбка садиста из средневековой пыточной.

Вообще это всё похоже на россказни истеричных дам позапрошлого века. Боятся сказать кучу вещей, потому что не знают, можно ли это. Так раньше говорили об аистах, так и тут появляются какие-то человечки в сосудах.

Я понимаю, что автор пытается сделать как лучше, но лучше у него явно не выходит. Гордо заявлять на каком-то сайте о случае  использования кем-то этой книги... Короче, сомневаюсь, что эта книга помогает многим. Я счастлив за эту семью, но не вижу других полезных случаев. Гораздо лучше послушать врача, чем читать такой бред.

Один мой хороший друг, если не хочет что-то слышать, ведёт себя по-детски. Делает рукой жест типа "моя рука разговаривает" и начинает напевно говорить "ла-ла-ла". Выглядит по-детски.

Кстати о детях.

Последнее время дворы стали превращаться в парковки. Это уже аксиома. Детская площадка в "моём" дворе раньше занимала почти всё пространство между двумя домами. Теперь её со всех сторон теснят стоянки для машин. Некоторые места, где лет восемь назад ещё играли дети или перекуривали ученики рядом стоящей школы, сейчас стали стоянками для машин. Никто не был против - машины ставили те же люди, что и жили здесь. Раньше дети, играя летом в прядки, могли прятаться в кустах около одноэтажного строения с трансформатором. Сейчас спрятаться, да и пройти там стало трудно - со всех сторон трансформатор обступили машины.

Сегодня, возвращаясь из университета, я увидел, как мать гуляла вместе со своим ребёнком. Меня немного удивило то, где они шли. Ребёнок ходил около машин, с естественным любопытством разглядывал их. На секунду мне показалось, что никакая песочница не показалась бы ему интереснее этой машины.

Кроме них во дворе никого не было.

Я решил вернуться к блогу. Теперь у меня есть время, и силы, пожалуй, тоже.

Итак, полторы недели назад была конференция (форум, конференция - суть одна, меняются лишь частности) про Интернет-СМИ. Я попал на лекцию о юридических вопросах существования Интернета, а потом дождался до дискуссии, состоявшейся между рядом немецких и русских журналистов, профессоров, юристов и менеджеров.

Ход всей конференции пересказывать бессмысленно, это скучно и для блога совершенно неуместно. Вместо этого я записал несколько высказываний участников дискуссии со своими комментариями. Была где-то диктофонная запись отрывка речи Носика, но я её затерял.

Шиви (Петер Шиви - профессор Шпейерской школы права, специалист по праву в области СМИ. Был очень весел, оптимистичен, приводил интересные аналогии. Лучший оратор из немцев, мне кажется):

"Интернет убегает от законов".

"Интернет перестаёт быть полем национального контроля," - вспоминая тот же рунет, не могу сказать, что сеть всегда была полем чьего-либо контроля. У нас всё движется наоборот - просто Интернет здесь стал укрепляться тогда, когда национальный контроль отсутствовал как таковой.

Виктор Наумов (доцент СПбГУ, профессиональный юрист, занимающийся в том числе и вопрсоами Интернет-коммуникации):

"Если не будет инструментов контроля Интернета, будет анархия".

Айдер Муждабаев, руководитель интернет-проектов "Московского комсомольца", сказал, что в течении примерно следующего года-двух в правовой сфере в России будет осуществлена попытка создать регуляторы Интернета. Ещё он, кажется, отметил, противоречие системы с одной идеологией и "территории свободы" в Интернете.

Опять Шиви:

"Мы находимся в области конкуренции идей. Что будет, если это примет форму экономической власти? Тогда некоторые мнения просто не будут приняты", - он рассуждал о конфронтации мнений.

Антон Носик (в представлении не нуждается):

"Мы находимся не просто в России, а в Перми. Пермский край - пионер в области самых нелепых и абсурдных судебных дел  [...] На региональном уровне таких дел больше, чем на общероссийском", - это говоря о tetraox'е и связанных с его делом процессах.

Между делом мне вспомнилось, что есть теория, согласно которой консерватизм в провинции сильнее, чем, например, в центральных регионах, где более распространено протестное голосование. Этот случай - лучшее доказательство теории: дела против блоггеров завели именно в таком отдалённом от столицы регионе, как Пермь.

Слишком долго отлынивал и ничего не писал.

Сегодня попал на международный форум "Medienforum 2008".

Тема звучала интригующе: "Роль интернет-СМИ в Германии и России".

Как подобает любому форуму с такой "крутой" темой, на деле всё выглядело менее пафосно. Я попал на лекцию Виктора Наумова, педагога СПбГУ. Наумов рассказывал про юридические вопросы, связанные с Интернетом. Послушав его лекцию, я пришёл к выводу, что по-прежнему есть ряд проблем, которые решить почти неовзомжно. Часть из них все слышали уже много раз. Является ли сайт средством массовой информации? Кто несёт ответственность за действия пользователя? Как обеспечивать доказательства о действиях, совершённых в Сети? Как быть с сайтами вне Рунета?

Наумов говорил о privacy (в русском языке адекватного перевода этому слову ещё не нашли) и анонимности в интернете. Как только он упомянул последнюю проблему, я невольно вспомнил имиджборды, особенно - 2ch.ru с её фактическим культом анонимности. Если подумать, анонимность - это всё, что есть у довольно большой доли пишущих там людей. Мало кому хочется, чтобы все знали, что у него дома лежит или есть доступ к подборке, например, фотографий совокупляющихся гомосексуалистов. Мне кажется, что сохранение privacy у нас пойдёт именно через разрыв анонимности - если защищать privacy, то нужно знать, чью конкретно (не знаю род этого слова). А это приведёт к тому, что пользователь анонимной имиджборды потеряет самое важное в своей жизни.

Ближайшая ассоциация - сцена из комикса "Watchmen", где у героя по имени Роршах срывают маску. Он кричит что-то роде: "Верните мне моё лицо!" - по-моему, манипуляции с анонимностью приведут к чему-то подобному. А может, я всё сильно драматизирую.

Ещё, говоря о теме анонимности, вспомнился "социальный граф" Фицпатрика. Он мог быть своеобразным решением этой проблемы анонимности, потому что был бы чем-то вроде объединения множества акаунтов одного пользователя. Но он, насколько мне известно, пока технически неосуществим.

Больше всего люблю плохую погоду, особенно когда сквозь облака пробивает солнце. Тогда небо становится похожим на пробитый старый ржавый таз - а ты сидишь под этим тазом и через дыру, покрытую ободком ржавчины, смотришь на кусочек чистого неба.

Одному безумцу казалось, что ему хочет позвонить некто с Луны. По совпадению, он жил один, у него не было близких и родственников, общаться было не с кем.

Он мог каждую ночь смотреть на Луну, представляя себе, что там сейчас набирают его номер. Как только он слышал телефонный звонок, подбегал к телефону и брал трубку - но там ничего не было, кроме долгого гудка. Звонок был плодом его воображения. В конце концов он перестал слышать этот гудок. Ему казалось, что кто-то звонит ему с Луны, но из-за помех сигнал не проходит, поэтому в трубке шумело.

Наверное, этот человек окончательно потерял связь с реальностью, когда ему позвонили из больницы, чтобы уточнить его номер страхового полиса.

Он взял трубку и там услышал наконец-то голос, назвавший его по имени. Он решил тогда, что ему позвонили с Луны. Он просто молчал и слушал голос людей с Луны, ему уже было всё равно, что ему говорят.

Когда к нему на дом отправили врачей, его нашли спокойно сидящим за столом с телефонной трубкой у уха. Он улыбался.

Как-то раз моя одногруппница поменяла себе аватарку В "Контакте". Случай бы меня ничем не заинтересовал, если бы новой аватаркой не стал бы нарисованный карандашом портрет.

Мне почему-то казалось и до сих пор кажется, что нарисована там не эта девушка. И лицо девушки мне казалось не таким, и причёску помнил другую. Впрочем, это всё не так важно.

Здесь другое.

На аватарке правда был потрет той девушки. Я не узнал её в этом потрете. Выходит, что я вижу её иначе, чем художник.Для меня у неё другой взгляд, другие волосы, другая улыыбка, нос, что угоднол. Для автора девушка - другой человек, чем для меня, и внешность другая.

Это всё тоже было у кого-то из классиков.

Пытаясь это всё разобрать в голове, я задумываюсь, о том, как всё хаотично: два человека - и один в разных глазах  обладает не только разным характером, но и внешностью.

Когда эта девушка прочитала мой пост (ещё до публикации), она сказала, что автор портрета рисовал её с фотографии, при чём до этого ни разу её на видев. Не знаю, сильно ли это рушит мои выводы. Сильно, наверное. Впрочем, будь как будет.

А вот и тот самый портрет

Над столом летает непонятно откуда появившаяся муха. Кажется, что иногда она засыпает, а потом просыпается, чтобы опять полетать над столом, сесть на монитор, лампу, окно, мою руку ил залезть в чашку с остывшим чаем, в котором слишком много сахара.

Хотел не это написать, простите. Уже вторую неделю хочу оставить у себя в блоге это стихотворение Бродского. Чтобы немного растворить весь этот хаос мыслей классикой.

 

Это – ряд наблюдений.
Взгляд оставляет на вещи след.
Вода представляет собой стекло.
Человек страшней, чем его скелет.

Зимний вечер с вином в нигде.
Веранда под натиском ивняка.
Тело покоится на локте,
как морена вне ледника.

Через тыщу лет из-за штор моллюск
извлекут с проступившем сквозь бахрому
оттиском "доброй ночи" уст,
не имевших сказать кому.

Я не умею рисовать. Все попытки что-то сделать на бумаге сводятся к тому, что мне приходится делать больше подписей, чем рисунков. А рисунки похожи на иероглифы неграмотных инопланетян - некрасивые и непонятные.

Иногда я пытаюсь изобразить какой-то предмет из реальной жизни. Обычно это то, что есть в нашем мире. Например, лежащий сейчас передо мной сотовый телефон. Может ли в нашем реальном мире существовать этот телефон? Он является отражением на бумаге моего восприятия. То есть это двойное искажение: искажение, данное предмету моим восприятием, и искажение, данное ему моей слабой рукой неопытного рисовальщика при попытке показать это восприятие на бумаге. Может ли этот предмет существовать в реальности воплощённым, как и этот сотовый телефон? И если он будет существовать, то что это будет? Какова будет его функция, каково будет его бытие как отдельного предмета? Так я вижу, что созданное человеком порождает другую реальность.

Прочитав лекции Мераба Мамардашвили об истории античной философии, я понимаю, что это - не античная философия, а какая-то другая философия, это то же двойное искажение: искажение мыслей этих философов в мыслях Мамардашвили и искажение его мыслей его языком. Таким образом, я вижу нечто совершенно другое, возможно, выводы философа о работах греков.

Вывод - рисунок лучше фотографии, он позволит автору выразить мысль так, как это не сможет сделать кисть или карандаш. Даже если автор не умеет рисовать.

Я был свидетелем беседы двух человек, когда-то служивших в армии, в годы их службы - советской. Как это было сказано, не помню, поэтому представляю в форме диалога-анекдота:

- Что ты будешь делать, если завтра утром начнётся третья мировая война?
- Высплюсь.